Армен Джихарханян: “Хочу и буду много работать” (Советский экран №11 1980 г.)

Признаться, странно услышать претензию в адрес токаря или доярки — много работает. Встает, скажем, пахарь в страдную пору ни свет ни заря, ложится глубокой ночью, и мы ему за это — уважительный поклон. Человек верен своему труду, не щадит сил. А вот в адрес актера нет-нет да слышишь ворчание — что-то много снимается. И непонятно: кому от этого плохо?

Я могу привести здесь длинный перечень артистов, которых мы действительно часто видим на экране. Но среди них, я утверждаю, нет ни одного плохого актера. И если он (по сравнению с самим собой!) сыграл хуже, то этот частный случай надо рассматривать отдельно и особо. В том-то и дело, что часто снимаются именно хорошие актеры. Да и не родился еще режиссер, который возмечтал бы пригласить в фильм актера поплоше, а то, мол, он что-то редко снимается…

Народный артист РСФСР, народный артист Армянской ССР, лауреат Государственной премии Армянской ССР Армен Джигарханян не обделен вниманием режиссеров и зрителей. Он как раз из тех, кто появляется на экране достаточно часто. И мы пришли к нему, чтобы кое-что прояснить в этом вопросе, коль скоро он существует.

Армен Джихарханян. Фроловский («Премия»)
Фроловский («Премия»)

— Армен Борисович, вы действительно часто снимаетесь в фильмах…

— Так я должен оправдываться или наступать? Какой будет сценарий нашего разговора?

— Воля ваша. Сейчас у вас редкая возможность: быть одновременно и сценаристом, и режиссером, и актером.

— В таком случае прямо в начальных титрах напишем: в 1979 году Армен Джигарханян снялся только в двух фильмах – «Звезда надежды» и «Любовь моя, печаль моя». Правда, в одном из них в главной роли. По-вашему, это много?

Кобозев («Чрезвычайный комиссар»)
Кобозев («Чрезвычайный комиссар»)

— Теперь, кажется, мой черед оправдываться или наступать?

— Я не принимаю самой постановки вопроса — много, мало. Чем измерять? Это моя работа, моя жизнь, другой жизни у меня нет. Вы, конечно, можете сказать: роль требует длительной подготовки, накапливания опыта, энергии. Верно. Но каждый это делает по-своему. Я накапливаю энергию в самой работе, в самом творческом процессе. Встречи с новыми режиссерами, актерами приносят и новые познания, и новый опыт. Изучение жизни не заменишь умозрительными мечтаниями. Работать надо! Один, правда, это любит, другой — нет. Дружишь всегда с тем, кто нравится, а не с тем, кто не нравится. Мне кино нравится. И я хочу и буду в нем много работать.

— И все-таки даже со стороны профессиональной критики раздавались упреки в том, что вы, как бы это сказать, несколько часто появляетесь на экране.

— У меня есть все основания уважительно относиться к коллегам по искусству — критикам. Их знания, их опытный глаз нередко помогают разобраться в самом себе, в своей работе. Это, я бы сказал, «умный цех« в нашем деле. Однако порой вместо тщательного анализа вдруг получаешь пересказ сценария или обескураживающие советы: столько раз снимайся, а столько — нельзя, здесь снимайся, а здесь не снимайся, «делай мимику» ту, а не эту. Разве так правильно? Давайте спорить о смысле образа, об идее фильма. А тут мне один зритель пишет «Вот вы не гримируетесь, а если бы вы гримировались, было бы совсем другое». Вот именно — другое. Лучше говорить о результате, а средства — это уж мое дело.

Мхитар Спарапет («Звезда надежды»)
Мхитар Спарапет («Звезда надежды»)

В журнале «Советский экран» была интересная статья И. Садчикова «Не будем забывать про амплуа». В ней, в частности, говорилось о многогранности актера. То есть о многообразии поиска. А многообразие поиска и подразумевает большое количество труда. Надо работать — другого пути нет. Может, это звучит слишком красиво, но актерская профессия похожа на полет птицы — как только остановишься, упадешь. Я так думаю, так живу.

— Один старый актер рассказывал в мемуарах, что как-то в незапамятные времена приехал он в антрепризу Соловцева покорить «весь Харьков». А наутро газеты устроили ему разнос. Его тут же вызвал Соловцев и сказал, что увеличивает ему жалованье. «Но меня же разругали?!» — «Но заметили!»

— Верно Чаще снимаешься — больше на виду. А. значит, и больше шишек получаешь. Я знаю актеров, которые жалуются на невнимание зрителей режиссеров, а сами в основном занимаются тем, что пьют кофе в буфете. Я предпочитаю неудачу безделью. Неудачу пережить можно. А безделье — это уже не жизнь.

Макс Ришар («Тегеран»)
Макс Ришар («Тегеран»)

— Не могли бы мы проследить «генезис неудачи»?

— Неудач у меня было предостаточно. Никто не снимает специально плохой фильм, никто специально плохо не играет роль. Причины тут бывают разные. Давайте остановимся хотя бы на одной.

Незнакомец («Любовь моя, печаль моя»)
Незнакомец («Любовь моя, печаль моя»)

Вам предлагают роль, и вы получаете сценарий. Сценарий это — что. Потом вы приходите на переговоры на пробы. Это уже разговор про — как, но все же всего лишь беглое и довольно приблизительное оговаривание. И вы даете согласие и начинаете сниматься. Но выясняется, что вы имели в виду одно, а режиссер — совсем другое. А съемки уже в разгаре. Уйти со съемок? Я уже связан, я уже в движении, да и не могу подвести съемочную группу.

Левон Погосян («Когда наступает сентябрь»)
Левон Погосян («Когда наступает сентябрь»)

Бывает что у тебя с режиссером оказываются как бы разные группы крови. Я как-то снимался в телефильме «Собака на сене». Прекрасный литературный материал. Очаровательный, умный, я бы даже сказал, изысканный режиссер Ян Борисович Фрид. Я с огромной радостью согласился на роль. И почти сразу началось несовпадение с этим прекрасным режиссером. Он мыслил обобщенными эстетическими категориями. А мне важно было естество моего героя, что он за человек, как ходит, улыбается. Я измучился, я попал «не на ту улицу». Вот я и потерпел неудачу в, казалось бы, прекрасной и выигрышной работе. А вот удачу объяснить труднее. Большая актерская удача — это каждый раз уникальное явление Так что, уверен, на использование актеров нельзя ввести разнарядку.

— И все-таки можно понять кинорежиссеров, которые ищут актеров на периферии и не только в надежде открыть новый талант, но и «свежее лицо», не примелькавшееся зрителям. Не случайно режиссеры приглашают даже непрофессионалов.

— Проблема использования непрофессионалов — сложная проблема. Не забудем, например, что учившаяся на факультете журналистики Ия Саввина «оказалась» среди нашего брата, потому что она родилась актрисой и быстро стала полноправным мастером актерского цеха. Значит, речь идет об открытии режиссером таланта, а не «незнакомого лица». Я придаю огромное значение авторитету актера, не популярности, а авторитету. Я совершенно уверен, что если бы отца солдата играл не Серго Закариадзе, то мы не сразу бы приняли с такой верой святое неистовство этого старого крестьянина, у нас много времени ушло бы уже по ходу фильма на «принятие» актера.

Уста Мукуч (« Треугольник»)
Уста Мукуч (« Треугольник»)

Когда мы идем «на Ульянова или «на Смоктуновского», мы не тратим времени на суетные предположения — а что это за актер такой, мы идем не на предвкушение сенсации, а на искусство. Уж куда чаще сниматься, чем Жан Габен или Фернандель! А ничего, ни разу не «примелькались».

— А режиссером вы не собираетесь стать?

— Я говорил, что люблю много работать. Но при этом я люблю заниматься своим делом.

— Интенсивность участия в съемках, видимо, требует определенного режима работы, ритма жизни?

— Тут ничего оригинального не придумаешь — дисциплина, жесткий творческий режим.

Можно ли этот режим несколько раскрепостить, отказавшись от чего-то во имя другого? Ну, допустим, снимаясь сейчас в «Тегеране» у А. Алова и В. Наумова, взять творческий отпуск в театре? Пожалуй, не могу. Не могу без вечернего спектакля, без дневных репетиций. Я уже вжился в этот режим, это моя творческая и человеческая потребность. Послабление ведет не к раскрепощенности, а к «растренированности». Понимаете, я очень серьезно отношусь к неиспользованным резервам человека. Физические возможности наукой более или менее изучены, а вот эмоциональные резервы еще во многом — тайна. Для меня, например, непостижим внутренний режим работы А. Райкина, С Рихтера.

Артем («Здравствуй, это я!»)
Артем («Здравствуй, это я!»)

— Но разве дело только в количестве работы?..

— Конечно, нет! Зритель ждет от нас качества. Каким путем актер добивается его, в конце-то концов зрителя интересует мало. В одном я уверен наверняка: без трудолюбия здесь не обойтись.

Э. ГРАФОВ

Поделиться в социальных сетях:

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.