Феликс Дзержинский (Советский экран №8 1978 г.)

идут съемки…

Юлиан СЕМЕНОВ

Фото Валентина Ковальского

Совсем недавно мы с режиссером Анатолием Бобровским поспорили — до хрипоты и швырянии телефонных трубок. Он спрашивал меня, где можно посмотреть фотопортрет Азефа, а я, как на грех, забыл, в какой записи Архива Октябрьской революции и социалистического строительства хранят его мои добрые гении-архивариусы во главе с Зинаидой Ивановной Перегудовой. Я отсылал Бобровского к литературе, к тем страницам, где давалось описание Азефа. Он настаивал на фото.

В роли Феликса Эдмундовича Дзержинского — Петр Гарлицки
В роли Феликса Эдмундовича Дзержинского — Петр Гарлицки

— Я посмотрел фотографию эсера Сладкопевцева, и мне сразу стало понятно, кто должен играть его; увидел портрет террориста Каляева — и пригласил на роль Андрея Ростоцкого, только он, и никто другой. Так что найди Азефа!

Пришлось искать. Вообще-то я люблю работать в архивах, и когда пять лет назад засел за поиски материалов о Дзержинском, мне захотелось просмотреть всю его жизнь с позиции «заштриховки белых пятен». Всем известен железный Феликс, создатель ЧК, гроза контрреволюции, верный соратник Ильича, друг детей беспризорных, жертв войны и разрухи. А меня занимал вопрос: отчего именно Дзержинский был, по предложению Ленина, назначен предчека?

Работа в архивах дала ответ на этот вопрос: одни из создателей польской социал-демократии, секретарь ЦК этой партии, создатель и редактор газеты польских пролетариев, Феликс Дзержинский, был одним из наиболее последовательнейших борцов против национализма; с юности он был страстным проводником нашей основополагающей идеи — пролетарского интернационализма. Вторая сфера деятельности Дзержинского поры его молодости — борьба против агентов царской охранки. Именно эти два проявления его личности и стали для меня ключом в работе над романом «Горение» (пока закончены две книги) и над сценарием, который я писал для Бобровского.

Снимется эпизод в кабинете полковника Шевякова (Павел Панков)
Снимется эпизод в кабинете полковника Шевякова (Павел Панков)

Писать для него интересно. Анатолий Бобровский умеет вкручиваться в материал, словно винт в брус сухого дерева. Он может часами, а то и неделями сидеть за книгою или листами архивов. Одна из его характерных черт — доскональность.

Я помню, как во время работы над вашей предыдущей картиной, «Жизнь и смерть Фердинанда Люса», по роману «Бомба для председателя«, мы с Бобровским перелопачивали горы новых материалов о сговоре маоистов с империалистами с целью создания водородного оружия для Пекина. Я помню, с какой жадностью Бобровский впитывал атмосферу концерна Шпрингера, когда мы беседовали с руководителями этого «штаба по борьбе с коммунизмом». Все это потом вошло в наш фильм.

Роза Люксембург (Барбара Баргиловска)
Роза Люксембург (Барбара Баргиловска)

Бобровский никогда не погоняет актера, ибо он снимает не актера, а личность, и таким образом мы получаем еще одного соавтора, который уж самостоятельно вгрызается в материал, привносит свое видение, свою трактовку роли.

Нашего «Дзержинского» мы работаем вместе со старыми друзьями и соавторами — актерами Донатасом Банионисом м Павлом Панковым. Нет для Бобровского и меня большей радости, чем работать с ними. Донатас долго вчитывается в роль — пусть даже на этот раз роль не главная, — а потом вносит свои стремительные, но выверенные предложения: «Эта фраза мешает мне, если можно, прошу вас, ребята, как-то переосмыслить ее, помочь мне точнее выразить себя. А здесь — мне обидно, что из романа ушел абзац, здесь есть что играть».

Глазов (Андрей Миронов)
Глазов (Андрей Миронов)

Павел Панков вносит свои предложения во время обычного для него «ночного чаепития». Он мастерски заваривает вкуснейший чай и фантазирует по поводу роли, фантазирует широко, интересно, по-настоящему интеллигентно. Слушая наших старых друзей, мы убеждаемся лишний раз в том, что актер, если он настоящий актер, всегда несет на плечах такую же ответственность, что и мы.

Так же интересно отдает себя новой ленте Андрей Миронов. Он наш старый товарищ, однако работаем мы вместе первый раз. Представлять Миронова нет смысла, хочу только сказать, что в нашей ленте он играет роль для себя новую: жандармский оборотень Глазов, человек талантливый, умный, знающий свою задачу в совершенстве, до тонкостей, а потому особенно опасный, зловещий, сказал бы я. Андрей Миронов, так же, как все члены нашей группы, приходит на площадку загодя, и отнюдь не потому, что ему некуда деть время. Просто-напросто он, как и все наши актеры, ощущает свою ответственность за фильм, а поэтому Миронов ищет, не соглашается, «молчит букой», а потом предлагает свое, неожиданное и, как всегда, интересное.

Гартинг (Донатас Банионис)
Гартинг (Донатас Банионис)

Анатолий Бобровский ведет из фильма в фильм наших друзей и, считаю, прекрасных актеров, которые готовы сыграть просто эпизод: Эве Киви, Борис Иванов, Михаил Погоржельский, Валентин Кулик, Игорь Кашинцев. Именно Бобровский нашел в Варшаве Петра Гарлицкого — нашего «товарища Юзефа», нашего Дзержинского. Мы все влюблены в Петра. Пожалуй, не было еще в кинематографе такого толкования Дзержинского, какое предложил Гарлицки. В его Дзержинском — при внешнем шарме (иначе и не скажешь), при великолепной пластике, при том, что в глазах актера постоянна мысль, при всем этом видно страдание. Чувствуешь, как же много довелось пережить двадцатишестилетнему руководителю польской социал-демократии.

Я помню великолепный эпизод: Гарлицки опаздывал на пробу — самолет не прилетел вовремя. А в павильоне уже собраны были актеры: загримированы под шахтеров, одеты в рвань, на лицах тени. А Гарлицкого загримировать не успели. И переодеть тоже. И пришлось ему пробоваться в джинсовом костюме. И случалось чудо: Петр Гарлицки в своем архисовременном наряде, право же, был достовернее актеров в гриме, ибо он жил своей ролью, как говорят, купался в ней.

Елена Гуровская (Донута Ковальска)
Елена Гуровская (Донута Ковальска)

И еще вот что хочу сказать: нам всем было бы худо, не работай с нами плечом к плечу польский оператор Богуслав Лямбах, лауреат Государственной премии РСФСР. Молчаливый, требовательный, искренний, Богуслав вносит какую-то удивительную надежность в работу группы.

Вот поэтому мне так приятно работать с моими друзьями, вот поэтому каждая встреча с моими соавторами согревает и — простите за громкое слово — вдохновляет на продолжение работы. А работы невпроворот: я хочу летом передать на «Мосфильм» Бобровскому сценарий нового фильма о Дзержинском. Как и тот фильм, съемки которого идут сейчас, новая лента будет построена на остром сюжете, но события будут относиться уже к «советскому периоду» жизни Феликса Эдмундовича: зима 1922 года, председатель ОГПУ и нарком путей сообщения Дзержинский по указанию Ильича едет в Сибирь — республике нужен хлеб.

Канун Генуэзской конференции, когда белогвардейцы делали все, что могли, только б сорвать эту конференцию.

И снова будут споры с Бобровским и швыряние трубок, и снова будет радость творчества, а что в жизни прекраснее этой радости?

Поделиться в социальных сетях:

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.